igor_dzhadan

21.05.2012

Ризома

Уж давили мы их, давили,Зачищали Москву, зачищали,Размазать в дорожной пылиИх печени обещали.

Винтили их в «Жан-Жаке»,Принимали трезвых и пьяненьких,Забили все автозаки,Забили все обезьянники.

Взмок подотдел очистки,Нету места на нарах.А оранжисты и оранжисткиПрохлаждаются на бульварах.

Нет против них приема,Сколько ни бей по хареПотому что они — ризома,Термин Делеза с Гваттари.

Нет у ризомы конца,Начала и середины.У нее нет даже лица,Чтоб заехать дубиной.

Как легкие у курильщиковПожирает саркома,Так Москву от Медведково до ТекстильщиковНакрыла сетью ризома.

Пора бы уже решиться,Терпеть больше нету сил.И перенести столицу.Допустим, в Нижний Тагил.

Там люди начальству рады,Между собою вежливы.Там не будут чинить преградыПрезидентским кортежам.

Народ там простой и верный,С понятиями о жизниТам еще время модерна,А не постмодернизма.

Там бодрые песни льются,У всех улыбки на лицах.Там не было деконструкции,Бинарных оппозиций.

Там не верят всяким ничтожествам,Чтят древние обычаи.Там царит философия тождества,А не различия.

Души у них чистые,Неиспорченные натуры.Они верят в единство истиныИ в центричность структуры.

Там танки в цехах куются,Там трудятся бюджетники.А в Москве пусть делают революциюХипстеры с планшетниками.

Пусть катятся прямо вниз,Так им и надо.Пусть строят свой постмодернизмВ четких границах МКАДа.

В Твиттере ли, в Вконтакте ли —Пусть славят свои победы.Пусть гуляют с писателямиОт Пушкина к Грибоедову.

Проводят пусть оккупации,Акции, демонстрации,А стране нужна модернизация,А не постмодернизация!

Утром после разгона лагеря на Чистых прудах все выглядит так, как если бы власти руками ОМОНа сосредоточенно и верно загоняли себя в тупик. Хорошо, они создали видимость законности случившегося за счет невероятного судебного решения, согласно которому на бульваре в его нормальном состоянии никого кроме газонов быть не должно. Кто-то, возможно, готов в это поверить. Но что дальше?

Теоретически любая точка в Москве сегодня может быть объявлена местом сбора. Число таких мест пусть и конечно, но все-таки велико. Нужно ли будет огораживать и перекапывать их все, как это сейчас переходит с Чистопрудным бульваром? Превратится ли Москва в заповедную зону произрастания газонов? Хватит ли на все газоны ОМОНа? И как это повлияет на настроение граждан, тоже имеющих несчастье жить в этом городе, но еще не определившихся со своим отношениям к происходящему? Мне отчего-то кажется, что все скверы не закрыть, а гражданам соответствующая активность органов внутренних дел все-таки скорее не нравится.

Главное тут вот в чем – оппозиция (приходится оперировать этими максимально абстрактными терминами “власть” и “оппозиция”, хотя они мне кажутся и не вполне уместными, поскольку не вся власть хочет запретить гулять, и не все гуляющие оппозиционеры в узком политическом смысле слова) научилась за последние дни создавать массовые политические события, не делая почти ничего, и уж точно не делая ничего незаконного. Произошло это, конечно, случайно, а работает так. Люди гуляют, скажем, в Коломенском, и пишут в твиттер, вот, мол, мы тут пошли не просто так, а в контексте борьбы против повышения тарифов ЖКХ – так и идем, стало быть. То есть роль лозунга, который держать в руках просто так нельзя, а можно только согласованно, начинает выполнять твиттер. Твиттер – это лозунг, который всегда с тобой. Ты фактически занимаешься классической уличной политикой, занимаешь пространство, служишь наглядным свидетельством своего существования как политического субъекта, но при этом не имеешь при себе никаких атрибутов, за которые можно по нынешним российским законам привлечь. Была такая шутка недавно – у человека из Ховрино не было Твиттера, он поехал в город, но не нашел протеста. Так вот это не шутка.

Коротко, произошла виртуализация средств и инструментов уличной политики при сохранении и значительном умножении ее субъектов. Мы стоим на улице и транслируем наши речи в твиттер. Это круче мегафона, круче растяжек и даже современнее Foursquare – если эта сеть занимается коллективной семантической разметкой пространства, то политический твиттер активиста занимается нанесением на улицы невидимых без специальных очков лозунгов. А специальные очки сегодня есть уже почти у всех. Именно поэтому как я писал раньше, инстаграммить сегодня – значит свергать Путина.

Дальше катализатором этой процедуры разделения телесного присутствия на улице и выкриков в сети становится состояние официальной российской политики, где уже много дней главнейшей проблемой остается то, сколько должностей получит в правительстве Сурков – одну, две или сто сорок шесть. Нам, конечно, всем очень интересно за этим следить, но беда в том, что в остальное время Дмитрий Анатольевич награждает животноводов, а Владимир Владимирович что-то там укрепляет, что подразвалилось за время его премьерства, – и слушать об этом уже не может никто. Поэтому малейший, ничтожнейший оккупайабай становится событием всероссийского масштаба. Сегодня утром это проявилось комично – все российские информационные агенства кинулись писать про разгон Чистых прудов, а за границей не заметили. У них есть еще выборы с непредсказуемым результатом, внутрипартийная грызня, парламенты – места для дискуссий. Ну что им там эти сотня подростков, лежащих на траве? А у нас – нет, это суперзвезды политики. И значит любой чих тиражируется всеми СМИ, которые хотя и не свободны, но в условиях свободы интернета вынуждены писать и показывать все, чтобы не выглядеть совсем уж дегенеративным сбродом.

Поэтому любые, самые пустяковые оппозиционные прогулки и лежанки мгновенно попадают в федеральную повестку – туда просто больше нечему попадать. Тем более, если их оградили, и разогнали, и пресекли. Об этом узнают люди, некоторым из которых тоже хочется попробовать, а других просто ставят тем самым в известность, что “что-то началось”. Власть, запутавшись в этом треугольнике – традиционные медиа, социальные сети и уличная политика, – фактически запустила гигантский маховик агитации и пропаганды за оппозицию. Весь агитпроп Путина работает сейчас на Навального, Немцова, Яшина, Пономарева, Гудковых и т.п.

Ясно, что весь вопрос в том, как они этим подарком распорядятся. Для того, чтобы протест вышел на качественно новый уровень, нужно два условия. Во-первых, обобщенный оккупайабай должен продолжаться до тех пор, пока партия и правительство не начнет принимать непопулярные меры – повышать пенсионный возраст и тарифы ЖКХ, снижать социальные выплаты. Тогда протестовать будут готовы уже не тысячи, а сотни тысяч людей, и гуляния оппозиции дадут им готовую площадку. Твиттером тут уже не отделаешься, конечно. В общем, дождаться и оседлать. Хороший пример, к чему это может привести, был недавно в Астрахани, где краткий роман Шеина и местных таксистов, которые чем-то там были недовольны по социалке, дико напугал власть. Во-вторых, нужно продолжать встраивать твиттер-улицу в муниципальную и региональную политическую повестку. Оккупай-молодежь может стать теми ячейками, из которых если и не выпрыгнут массовые политические партии, то выйдут готовые местные депутаты, злые и голодные.

И в назидание предлагаю посмотреть вот это видео из недавнего прошлого. Бить только начинают, ребята, увы. Таков неумолимый ход истории.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Пессимистические прогнозы экономики на 2012 год начали сбываться

Е.А.: Продолжительность жизни населения Российской Федерации, безусловно, серьезно завышена во всех публикациях. И мы все твердо знаем точки ошибок. Мы можем сказать, что вот это – неверно, что так не бывает, что это надо править. Но если мы начнем править, то это будет некая подгонка под точку зрения. Можно все так хорошо поправить, а потом сказать: «Вот видите, я доказал, что…» И встает вопрос: на что мы опираемся? На мою точку зрения? Возникает порочный круг. Приходится работать с неточными данными - но теми, которые наблюдаются.

Л.Б.: А что делать?

Е.А.: По крайней мере, делать и так, и так. Ну, вот возьмем статистику последних лет. С 80-х годов на профессиональном уровне, а с начала 90-х уже во весь голос идет разговор о том, что в России консервативное определение живорождения. Что огромное количество детей, родившихся с малой массой тела и умерших на первой неделе жизни, в России как умершие не регистрируются. Это абсолютно известный факт. И детская смертность у нас получается 9 промилле, а если сделать поправку, то будет 15.

Л.Б.: Да, это один из факторов, который завышает продолжительность жизни. А поскольку это новорожденные, то он сильно завышает. Гораздо сильнее, чем умершие в 85 лет, и у кого дожитие невелико. [...]

Е.А.: Вообще, если говорить о российской статистике, самое печальное, что у нас нет института коронеров или чего-то, что его замещает. Непонятно?

Значит, так, есть американский детектив, и там человек умер. Первым приезжает коронер и убеждается в том, что это не убийство и не самоубийство, что человек умер естественным путем. Если это самоубийство, то это расследуется, и должно быть доказано, что это самоубийство. Если убийство, то это тем более расследуется, и должно быть доказано, что это убийство. А если это нормальная смерть, то врач должен установить диагноз и написать, отчего он умер. Вот так все это происходит.

А у нас в огромном количестве заключений написано: «несчастный случай с неизвестными намерениями».

Л.Б.: Намерениями?! Чьими - того, кто умер?

Е.А.: Ну, это плохой перевод с английского. Известно, что человек умер. Но неизвестно, убили ли его, покончил ли он с собой или это просто случайность.

Л.Б.: Это для случаев насильственной смерти или для каких-то причин, не связанных с заболеваниями?

Е.А.: Да, и их очень много. В некоторых регионах таких случаев больше, чем убийств и самоубийств вместе взятых.

Л.Б.: Я думаю, часть убийств и самоубийств туда просто входит, поэтому их, естественно, в сумме больше.

Е.А.: Это известный факт, что у нас число убийств по данным МВД гораздо меньше, чем число убийств по данным Росстата.

Л.Б.: То, что эти данные у нас не согласуются, это известно. А как это получается? Откуда берется эта разница?

Е.А.: Потому что нет коронера. Человек вроде бы убит. Врач судебно-медицинской экспертизы написал, что он убит. Потому что трудно пустить себе пулю в затылок самому, а в МВД это никто не зарегистрировал.

Л.Б.: А раз не зарегистрировал, значит, это не пошло в статистику.

Е.А.: Да. То есть дело не возбуждалось.

Л.Б.: И пока нет такой системы, как в Европе, с этим ничего нельзя поделать?

Е.А.: Да, как в Европе или в Соединенных Штатах, где каждая смерть является объектом расследования. Каждое самоубийство должно расследоваться, потому что хорошо имитированное самоубийство – это простейший способ убийства. Мы это хорошо знаем из детективов.

Е.А.: Проблема в том, что в России никто не заинтересован в получении полной и объективной информации о населения.

Л.Б.: Нет субъекта заинтересованности?

Е.А.: Да. Никому не нужно это население.